УэллсФантастический роман увидел свет в 1895 году и стал первым крупным произведением Герберта Уэллса. Представляет собой очень мрачную социальную фантастику о деградации человечества.

 

Возможно, это первое в своём роде произведение в ряде других книг о будущем. В романе показано чёткое разделение общества на две антагонистичные части, под чем чувствуется основа из социальных и политических исследований своего времени, которых молодой Уэллс был не чужд. Научно-техническая же часть перемещений во времени является лишь фоновым литературным допущением.

 

Главный герой – Путешественник по Времени – на своем изобретении отправляется в далекое будущее – в 802701 год. Первое впечатление от увиденного было, что вот он – «коммунизм». Но дальнейшее погружение в действительность показало, что это умирающее общество, разделенное на две дегенеративных мира со своими обитателями – потомками современных нам людей.

 

Элои – «обитатели Верхнего Мира» – маленькие, милые, абсолютно безвредные и наивные человечки, проводящие время в беззаботной праздности. Изнеженные потомки высших каст общества. Кушают фрукты.

 

Морлоки – «Подземные жители» – безобразные и агрессивные, утратившие человеческий облик существа, живущие и что-то делающие в подземных пещерах. Озлобленные потомки эксплуатируемой части человечества. Поедают Элоев.

 

Вырвавшись из этого мира, главный герой перемещается в еще более глубокое будущее, где наблюдает окончательное исчезновение разумной жизни на планете…

 

Перевод с английского К. Морозовой

 

При виде довольства и безопасности, в которой жили люди, полное сходство полов мне стало вполне понятно. Сила мужчин и нежность женщины, семья и дифференциация отраслей труда является не только жестокой необходимостью века, управляемого физической силой. Но там, где народонаселение достигло равновесия, где насилие – редкое явление и о потомстве заботится государство, является меньшая необходимость, даже нет никакой необходимости в существовании семьи. А вместе с тем и разделение полов, вызванное жизнью и потребностью воспитания детей, неизбежно исчезает. (впечатление от Элоев, 163, 164)

 

Сила есть только результат необходимости: безопасность ведет к слабости. Стремление к улучшению условий жизни – истинный прогресс цивилизации, приводящей всё к большей и большей безопасности наше существование, - неизбежно должно привести к своему конечному результату. Объединенное человечество поколение за поколением торжествовало свои победы над природой. Вещи, которые в наши дни являются одними мечтами, превратились в искусно задуманные и приведённые в исполнение проекты. (165)

 

Человечество было сильным, энергичным и знающим; люди употребили все свои силы на изменение возникших условий. А теперь изменённые им условия уже произвели своё действие на их потомков.

В новых условиях абсолютного довольства и обеспеченности беспокойная энергия, являющаяся в наше время силой, должна была превратиться в слабость. Даже и в наши дни некоторые склонности и желания, когда-то необходимые для сохранения человека, являются источником его гибели. Физическая храбрость и воинственность не помогают, а скорее даже мешают жизни цивилизованного человека. В государстве, основанном на физическом равновесии и обеспеченности, превосходство – физическое или умственное – было бы совершенно неуместно. (166, 167)

 

В этой жизни те, кого мы называем слабыми, были точно так же приспособлены, как и сильные, и уже не были слабыми. Они были даже лучше приспособлены, потому что сильного подтачивала его не имеющая выхода энергия. (167)

 

Такова неизбежная судьба всякой энергии. Достигнув своей последней цели, она еще ищет выхода в искусстве, в любви, а затем наступает бессилие и упадок. (167)

 

Мне казалось ясным как день, что постепенное расширение современного социального различия между Капиталистом и Рабочим было ключом ко всему новому положению вещей. (182)

 

В конце концов на земной поверхности должны будут оставаться только Имущие, преследующие в своей жизни исключительно удовольствие и красоту, а под землёй окажутся все Неимущие – рабочие, приспособившиеся к подземным условиям своего труда. (183)

 

Подобно Каролингским королям Элои переродились в прекрасные ничтожества. (190)

 

Века назад, тысячи поколений назад, человек лишил своего ближнего довольства и солнечного света. А теперь этот ближний возвращался назад совершенно переменившимся! (191)

 

Эти Элои служили только откормленным скотом, который сохраняли и который отбирали потом себе для еды муравьеподобные Морлоки, – вероятно, они даже наблюдали за тем, чтобы Элои хорошо откармливались… (195)

 

Люди хотели жить в роскоши и наслаждении за счет тяжкого труда своих собратьев-людей, оправдываясь необходимостью, и вот, когда настало время, та же необходимость повернулась к ним обратной стороной. (195)

 

Как весел был их день! Так весел, как день скота, пасущегося в поле. Подобно скоту, они даже не знали врагов и не заботились ни о каких нуждах. И таков же был их конец.

Мне стало горько при мысли о том, как кратковременно было торжество человеческого разума, который сам совершил над собой самоубийство. Люди упорно стремились к благосостоянию и довольству, к тому общественному строю, лозунгом которого была обеспеченность и неизменность жизни; они достигали цели, к которой стремились, и только для того, чтобы прийти к такому концу… (209)

 

Мы забываем о законе природы, гласящем, что гибкость ума является возмещением за опасности, заботы и изменчивость жизни. Животное, живущее в совершенной гармонии с окружающими условиями, превращается в простую машину. Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт. Там, где нет перемен и нет необходимости в переменах, разум бездействует. Только те животные обладают им, которые сталкиваются со всевозможными нуждами и опасностями.

Таким путём человек Верхнего Мира пришёл к своей беспомощной красоте, а человек Подземного Мира – к своему чисто механическому труду. … Жители Подземного Мира, постоянно приходя в соприкосновение со сложными машинами, что всё-таки, помимо привычки, требовало некоторой работы мысли, невольно удержали в своей озверелой душе больше человеческой инициативы, чем жители земной поверхности. И когда их обычная пища пришла к концу, они обратились к тому, чего до сих пор не допускали их старые привычки. (209)

 

Растущая цивилизация представлялась ему в виде беспорядочно сооружаемого здания, которое в конце концов должно обрушиться и завалить собою строителей. (222)