Джордж Оруэлл. ИзбранноеСамая известная и самая цитируемая антиутопия. Написана, в 1949 году – после второй мировой войны – когда уже новые тоталитарные системы 20-го века смогли достаточно себя проявить.

 

В отличии от написанных ранее «Дивного мира» Хаксли и «Мы» Замятина, где гротеск и фантазийность сопутствуют повествованию, «1984» Джорджа Оруэлла отличает реалистичность событий и большая социально-психологическая достоверность, что и обеспечило такое внимание к книге.

 

Действие происходит после мировой войны, человечество разделено на три враждующие друг с другом региона – Евразия, Остазия и Океания, в которую входит бывшая Англия, где происходит действие. Общество находится под управлением Партии, во главе которой стоит Старший Брат, форма правления – жестокая карательная и идеологическая диктатура.

 

Главный герой – Уинстон Смит, член внешней партии, работает в отделе документации, в ячейке министерства правды. Смит внутренне не приемлет положение дел, пребывает в постоянных сомнениях, но сдерживает себя от каких-либо неприемлемых действий. Странным образом у него завязываются любовные отношение с девушкой Джулией, которые воспринимает как вызов системе. В поисках единомышленников по сопротивлению выходит на их лидера, который оказывается провокатором (О’Брайен). После жесткой обработки отрекается от своих взглядов…

 

Многие термины и понятия из «1984» прочно вошли в современный лексикон. Более того, книга может служить литературной основой не только для аллегорического описания тоталитарных систем прошлого века, но и для описания текущей социально-политической действительности нашего времени.

 

Лозунги

 

Старший брат смотрит на тебя

Война — это мир, свобода — это рабство, незнание — сила

 

Объекты и понятия

 

Ангсоц

Старший Брат

Двухминутка ненависти и Неделя ненависти

Двоемыслие

Молодежный антиполовой союз

Союз юных

Полиция мыслей

Мыслепреступление

Лицепреступление

Министерства правды, любви, мира, изобилия

Речепис

Телекран

Новояз и старояз

Океания, Остазия, Евразия

Пролы

Внутренняя партия и внешняя партия

 

Выдержки из текста

 

Вокруг нее витал дух хоккейных полей, холодных купаний, туристских вылазок и вообще правоверности. Он не любил почти всех женщин, в особенности молодых и хорошеньких. Именно женщины, и молодые в первую очередь, были самыми фанатичными приверженцами партии, глотателями лозунгов, добровольными шпионами и вынюхивателями ереси. (12)

 

Ужасным в двухминутке ненависти было не то, что ты должен разыгрывать роль, а то, что ты просто не мог остаться в стороне. Какие-нибудь тридцать секунд – и притворяться тебе уже не надо. (15)

 

Твоё имя вынуто из списков, все упоминания о том, что ты делал, стерты, факт своего существования отрицается и будет забыт. Ты отменен, уничтожен, как принято говорить, распылен. (19)

 

Это был толстый, но деятельный человек, ошеломляюще глупый – сгусток слабоумного энтузиазма, один из тех преданных, невопрошающих работяг, которые подпирали собой партию надежнее чем полиция мыслей. (про коллегу и соседа, 21)

 

Их натравливают на чужаков, на врагов системы, на иностранцев, изменников, вредителей, мыслепреступников. Стало обычным делом, что тридцатилетние люди боятся своих детей. (23)

 

Во сне и наяву, на работе и за едой, на улице и дома, в ванной, в постели – нет спасения. Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиметров в черепе. (25)

 

Последствия любого поступка содержатся в самом поступке. Он написал:

Мыслепреступление не влечет за собой смерть: Мыслепреступление и ЕСТЬ смерть.

Теперь, когда он понял, что он мертвец, важно прожить как можно больше. (26)

 

И если все принимают ложь, навязанную партией – если во всех документах одна и та же песня, – тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой. «Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим, кто управляет настоящим, тот управляет прошлым». (31)

 

Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее. Поэтому документами можно было подтвердить верность любого предсказания партии, ни единого известия, ни единого мнения, противоречащего нуждам дня не существовало в записях. Историю, как старый пергамент, выскабливали начисто и писали заново – столько раз, сколько нужно. И не было никакого способа доказать потом подделку. (35)

 

Статистика в первоначальном виде – такая же фантазия, как и в исправленном. (36)

 

Главной задачей [министерства правды] была не подделка прошлого, а снабжение жителей Океании газетами, фильмами, учебниками, телепередачами, пьесами, романами – всеми мысленными разновидностями информации, развлечений и наставлений, от памятника до лозунга, от лирического стихотворения до биологического трактата, от школьных прописей до словаря новояза. (37)

 

Возможно, не менее десятка работников трудились сейчас над собственными версиями того, что сказал на самом деле Старший Брат. Потом какой-то начальственный ум в  во внутренней партии выберет одну версию, отредактирует ее, приведет в действие сложный механизм перекрестных ссылок, после чего избранная ложь будет сдана на постоянное хранение и сделается правдой. (39)

 

Правоверный не мыслит – не нуждается в мышлении. Правоверность – состояние бессознательное. (Сайм, 45)

 

…были даже демонстрации благодарности Старшему Брату за то, что он увеличил норму шоколада до двадцати граммов в неделю. А ведь только вчера объявили, что норма уменьшена до двадцати граммов… Неужели в это поверят – через какие-нибудь сутки? Верят. (50)

 

Любопытно, как размножился в министерствах жукоподобный тип: приземистые, коротконогие, очень рано полнеющие мужчины суетливыми движениями, толстыми непроницаемыми лицами и маленькими глазами. Этот тип как-то особенно процветал под партийной властью. (51)

 

Они никогда не взбунтуются, пока не станут сознательными, а сознательными не станут, пока не взбунтуются. (дневник Уинстона, 59)

 

Предоставленные сами себе, как скот на равнинах Аргентины, они всегда возвращались к тому образу жизни, который для них естественен, – шли по стопам предков. Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, переживают короткий период физического расцывета и сексуальности, в двадцать лет женятся, в тридцать уже не молоды, к шестидесяти обычно умирают (о пролах, 59, 60)

 

От них требуется лишь примитивный патриотизм – чтобы взывать к нему, когда речь идет об удлинении рабочего дня или о сокращении пайков. (о пролах, 60)

 

Прошлое не просто меняется, оно меняется непрерывно. (66)

 

Не просто любовь к одному мужчине, но животный инстинкт, неразборчивое вожделение – вот сила, которая разорвет партию в клочья. (мысли после того, как Джулия заявила о своей испорченности, 101)

 

Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие. (103)

 

…эту литературу рассылают в запечатанных пакетах, и пролетарская молодежь покупает ее украдкой, полагая, что покупает запретное. (о специально выпускаемой порнографии для пролов, 104)

 

Умный тот, кто нарушает правила и всё-таки остается жив. (105)

 

Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, который неподвластен партии, а значит, должен быть по возможности уничтожен. Еще важнее то, что половой голод вызывает истерию, а она желательна, ибо ее можно преобразовать в военное неистовство и в поклонение вождю. (106)

 

В подвешенном состоянии, день за днем, из недели в неделю, тянуть настоящее без будущего велел им непобедимый инстинкт – так легкие всегда делают следующий вдох, покуда есть воздух. (121)

 

История остановилась. Нет ничего, кроме нескончаемого настоящего, где партия всегда права. (123)

 

…до чего легко представляться идейным, не имея даже понятия о самих идеях. В некотором смысле мировоззрение партии успешнее всего прививалось людям, не способным его понять. Они соглашаются с самым вопиющими искажениями действительности, ибо не понимают всего безобразия подмены и, мало интересуясь общественными событиями, не замечают, что происходит вокруг. Непонятливость спасает их от безумия. (124)

 

Вы должны привыкнуть к жизни без результатов и без надежды. Какое-то время выбудете работать и вас схватят, вы сознаетесь, после чего умрете. Других результатов вам не увидеть. О том, что при нашей жизни наступят заметные перемены, думать не приходится. Мы покойники. Подлинная наша жизнь в будущем. В нее мы войдем горсткой праха, обломками костей. Когда наступит это будущее, не ведомо никому. Быть может – через тысячу лет. Сейчас же ничто невозможно – только понемногу расширять владения здравого ума. Мы не можем действовать сообща. Можем лишь передавать наше знание от человека человеку, из поколения в поколение. (революционные наставления О’Брайена, 139)

 

Выдержки из книги в книге:

Эммануэль Голдстейн

«Теория и практика олигархического коллективизма»

Глава 1, Незнание – сила

 

…иерархическое общество зиждется только на нищете и невежестве. (150)

 

Товары надо производить, но не распределять. На практике единственный путь к этому – непрерывная война. Сущность войны – уничтожение не только человеческих жизней, но и плодов человеческого труда. (150, 151)

 

Даже когда оружие не уничтожается на поле боя, производство его – удобный способ истратить человеческий труд и не произвести ничего для потребления. (151)

 

…благодаря ощущению войны, а, следовательно, опасности, передача всей власти маленькой верхушке представляется естественным, необходимым условием выживания. (151)

 

У партии две цели: завоевать весь земной шар и навсегда уничтожить возможность независимой мысли. (153)

 

Цель этих трех групп совершенно несовместимы. Цель высших – остаться там, где они есть. Цель средних – поменяться местами с высшими; цель низших – когда у них есть цель, ибо для низших то и характерно, что они задавлены тяжким трудом и лишь от случая к случаю направляют взгляд за пределы повседневной жизни, – отменить все различия и создать общество, где все люди должны быть равны. … Из трех групп только низшим никогда не удается достичь своих целей, даже на время. (160)

 

Так называемая отмена частной собственности, осуществленная в середине века, на самом деле означала сосредоточение собственности в руках у гораздо более узкой группы, но с той разницей, что теперь собственницей была группа, а не масса индивидуумов. (163)

 

Правящая группа теряет власть по четырем причинам. Либо ее победил внешний враг, либо она правит так неумело, что массы поднимают восстание, либо она позволяет образоваться сильной и недовольной группе средних, либо потеряла уверенность в себе и желание править. Причины эти не изолированные; обычно в той или иной степени сказываются все четыре. (164)

 

Массы никогда не восстанут сами по себе и никогда не восстанут только по тому, что угнетены. Больше того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможность сравнивать. (164)

 

…преемственность олигархии необязательно должна быть биологической, … наследственные аристократии всегда были недолговечны, тогда как организации, основанные на наборе – католическая церковь, например, – держались сотни, а то и тысячи лет. Суть олигархического правления не в наследной передаче от отца сыну, а в стойкости определенного мировоззрения и образа жизни, диктуемых мертвыми живым. (167)

 

Партийцу не положено иметь никаких личных чувств и никаких перерывов в энтузиазме. Он должен жить в постоянном неистовстве – ненавидя внешних врагов и внутренних изменников, торжествуя очередную победу, преклоняясь перед могуществом и мудростью партии. (168)

 

Двоемыслие означает способность одновременно держаться двух противоположных убеждений. (170)

 

Все прошлые олигархии лишались власти либо из-за окостенения, либо из-за дряблости. Либо они становились тупыми и самонадеянными, переставали приспосабливаться к новым обстоятельствам и рушились, либо становились либеральными и трусливыми, шли на уступки, когда надо было применять силу, – и опять-таки рушились. (171)

 

 Даже в названиях четырех министерств, которые нами управляют, – беззастенчивое опрокидывание фактов. Министерство мира занимается войной, министерство правды – ложью, министерство любви – пытками, министерство изобилия морит голодом. (172)

 

 

Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь. (158)

 

Если ты в меньшинстве – и даже в единственном числе, – это не значит, что ты безумец. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумец. (173)

 

 

О’Брайен:

 

За каждым еретиком, сожженным на костре, вставали тысячи новых. Почему? Потому что инквизиция убивала врагов открыто, убивала нераскаявшихся; в сущности, потому и убивала, что они не раскаялись. Люди умирали за то, что не хотели отказаться от своих убеждений. Естественно, вся слава доставалась жертве, а позор – инквизитору. … Казненные стали мучениками, ничтожество их забылось. Опять-таки почему? Прежде всего потому что их признания были вырваны силой и лживы. Мы таких ошибок не делаем. Все признания, которые здесь произносятся, – правда. Правдой их делаем мы. А самое главное, мы не допускаем, чтобы мертвые восстали против нас. Не воображайте, Уинстон, что будущее за вас отомстит. Будущее о вас никогда не услышит. Вас выдернут из потока истории. Мы превратим вас в газ и выпустим в стратосферу. (202)

 

Мы не довольствуемся негативным послушанием и даже самой униженной покорностью. Когда вы окончательно нам сдадитесь, вы сдадитесь по собственной воле. Мы уничтожаем еретика не потому, что он нам сопротивляется; покуда он сопротивляется, мы его не уничтожим. Мы обратим его, мы захватим его душу до самого дна, мы его переделаем. Мы выжжем в нем всё зло и все иллюзии; он примет нашу сторону – не формально, а искренне, умом и сердцем. Он станет одним из нас и тогда мы его убьем. (203)

 

Партия стремится к власти исключительно ради нее самой. Нас не занимает чужое благо, нас занимает только власть. Ни богатство, ни роскошь, ни долгая жизнь, ни счастье – только власть, чистая власть. … Власть – не средство, она – цель. Диктатуру утверждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий – репрессии. Цель пытки – пытка. Цель власти – власть. (209, 210)

 

– Уинстон, как человек утверждает свою власть над другими?

Уинстон подумал.

– Заставляя его страдать, – сказал он.

– Совершенно верно. Заставляя его страдать. Послушания недостаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. (212)

 

Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно. (213)

 

Всё происходящее происходит в сознании. То, что происходит в сознании у всех, происходит в действительности. (222)